border=0


border=0

Problém človeka v modernej filozofii

obsah
Úvod. Všeobecný popis problému
1. Človek v zrkadle filozofickej antropológie.
1.1. Nemecká filozofická antropológia.
1.2. Psychoanalytická antropológia.
2. Duchovná situácia našej doby.
Všeobecné závery.

Úvod. VŠEOBECNÉ CHARAKTERISTIKY PROBLÉMU.

Od nepamäti je človek predmetom filozofickej reflexie. Dôkazom toho sú najstaršie zdroje indickej a čínskej filozofie, najmä zdroje filozofie antického Grécka. Práve tu bola formulovaná známa výzva: „Človek, spoznaj seba a poznáš vesmír a bohov!“
Odrážala celú zložitosť a hĺbku ľudského problému. Keď sa človek pozná, získava slobodu; pred ním sú zjavené tajomstvá vesmíru a stáva sa na rovnakej úrovni ako Boh. To sa však ešte nestalo, napriek tomu, že uplynulo tisícročia histórie. Človek bol a zostáva tajomstvom sám pre seba. Existuje dôvod tvrdiť, že ľudský problém, rovnako ako akýkoľvek skutočne filozofický problém, je otvoreným a neúplným problémom, ktorý musíme vyriešiť, ale nemusíme ho konečne vyriešiť. Kantianova otázka: „Čo je to človek?“ Zostáva relevantná.
V dejinách filozofického myslenia sú známe rôzne problémy výskumu človeka. Niektorí filozofi sa pokúsili (a teraz sa snažia) objaviť určitú nemennú povahu človeka (jeho podstatu). Vychádzajú z myšlienky, že ich znalosť vysvetlí pôvod myšlienok a činov ľudí a tým im naznačuje „vzorec šťastia“. Medzi týmito filozofmi však nie je jednota, pretože každý z nich vidí ako podstatu to, čo ostatní nevidia, a teda existuje úplná nezhoda. Stačí povedať, že v stredoveku bola v jeho duši videná podstata človeka, obrátená k Bohu; v ére New Age B. Pascal definoval osobu ako „premýšľajúcu trstinu“; Osvietenci filozofi ХУШ storočia videl podstatu človeka v jeho mysli; L. Feuerbach poukázal na náboženstvo, na základe ktorého videl lásku; K. Marx definoval človeka ako sociálnu bytosť - produkt sociálneho rozvoja, atď. Po tejto ceste filozofi objavili stále viac a viac nových aspektov ľudskej povahy, ale to neviedlo k objasneniu obrazu, ale skôr k jeho komplikácii.
Iný prístup k štúdiu ľudskej povahy možno podmienene nazvať historický . Je založená na štúdiu pamiatok hmotnej a duchovnej kultúry dávnej minulosti a umožňuje nám predstaviť si človeka ako historicky sa rozvíjajúcu bytosť od jej nižších po vyššie formy, t. moderné. Podnet k tejto vízii človeka bol daný teóriou evolúcie Darwina. Medzi predstaviteľmi tohto prístupu je K. Marx na významnom mieste.
Iný prístup vysvetľuje povahu človeka vplyvom kultúrnych faktorov na neho a nazýva sa to kultúrno-kultúrny. Do istej miery je charakteristická pre mnohých filozofov, o ktorých sa bude diskutovať v našej prednáške.
Mnohí vedci si všímajú veľmi dôležitý aspekt ľudskej povahy, konkrétne to, že v priebehu historického vývoja človek vykonáva seba-vývoj, t. sám sa „vytvára“ (S. Kierkegaard, C. Marx, W. James, A. Bergson, Teyar de Chardin). Je stvoriteľom nielen seba, ale aj svojho vlastného príbehu.
Človek je teda historický a prechodný v čase; nenarodil sa „racionálny“, ale stal sa ním počas jeho života a histórie ľudskej rasy.
Existujú aj iné prístupy, o nich si môžete prečítať viac v práci E. Fromma a R. Hiraua „Predslov k anológii„ Ľudská prirodzenosť “(pozri zoznam odkazov na konci prednášky).
Predtým, ako pristúpime k prezentácii konkrétnych problémov, urobíme jedno terminologické vysvetlenie. Hovoríme o tom, že ľudská filozofia v odbornej literatúre sa nazýva filozofická antropológia (z gréckeho, antropos - mužského a logologického hľadiska). Tento termín sa používa v tejto prednáške.

1. MAN V ZRKADLE FILOZOFICKEJ ANTROPOLÓGIE.

1.1. NEMECKÁ FILOZOFICKÁ ANTROPOLÓGIA.

Filozofická antropológia ako jediná veda o človeku bola vytvorená úsilím viacerých nemeckých filozofov, najmä M. Schelera, A. Gehlena, H. Plesnera, E. Cassirera. Vychádzali z predpokladu, že je možná „jediná myšlienka“ človeka, to znamená veda človeka v úplnom zmysle slova. Verili, že takáto veda by mala byť založená na údajoch konkrétnych vied - psychológia, morfológia, fyziológia pocitov atď., Ale mala by ísť nad ich rámec, to znamená, že má filozofický charakter. Podľa plánu A. Gehlena by sa táto veda nemala stať metafyzickou stavbou, ako tomu bolo predtým, ale mala by byť založená na empirických a vedeckých údajoch. V takom prípade nebude mať špekulácie a bude mať prísnu a dôkaznú formu.
Tieto všeobecné priestory boli realizované predovšetkým prostredníctvom príťažlivosti k prírode, ktorá vedie k človeku, ako aj k zvieraťu. Max Scheler (1874 - 1928) v knihe „Postavenie človeka vo vesmíre“ / 1928 / tvrdil, že v rámci prírodných vied je možné obhajovať tézu, že človek je podradné zviera. Podobnú tézu predložil Arnold Gehlen (1904 - 1976) vo svojej knihe „Man. Jeho povaha a miesto na svete “(1940). Nazval človeka nedostatočným stvorením , pretože je horšie ako zviera vybavené inštinktmi av tomto zmysle neúplné a uvoľnené vo svojej zvieracej biologickej organizácii. Túto myšlienku možno ilustrovať nasledujúcimi skutočnosťami: človek je menej prispôsobený prírode ako zviera (nedostatok vlasov, ochranných prostriedkov - pazúry, tesáky, kopyta atď.). Človek je v porovnaní s mnohými druhmi zvierat v očakávanej dĺžke života nižší (krokodíly, korytnačky, niektoré druhy rýb atď.). má veľmi dlhé obdobie rastu a rozvoja (do 20 rokov) a musí sa počas neho chrániť. V prírodných podmienkach by bol človek ako druh dlho vyhladený.
Ak je v zvieracej povahe stanovený cieľ a mechanizmus jeho realizácie, potom u človeka je stanovený iba cieľ, mechanizmus jeho uskutočnenia je „daný“ samotnému človeku a jeho myseľ je nástrojom.
Toto možno považovať za kompenzáciu za prirodzenú nedokonalosť človeka, za predpoklad jeho nezávislosti pred touto povahou, ktorá bola z dôvodu nedostatku dôvodu nižšia ako on - človek.
To, čo robí človeka človekom, je nad rámec prírodného procesu života a je nezmeniteľné voči prírodovednému vývoju života. M. Scheler v tejto súvislosti identifikuje myseľ alebo lepšie povedané ducha (tento pojem je širší, pretože okrem logiky zahŕňa aj činy vôle, láskavosti, pokánia, uctievania atď.).
Je to duch, ktorý robí z človeka na rozdiel od zvieraťa aktívnu bytosť. Zviera podľa Gehlena „zapadá“ do oblasti, ktorá mu bola pridelená, bez toho, aby si ho vybralo; „nariadené od prírody“ sa vykonáva ako také v prísne určenom prostredí. Človek, ktorý zostal sám s prírodou, si sám vyberá spôsoby, ako sa mu prispôsobiť, a tým nevyhnutne „dotvára“ prostredie a transformuje ho v súlade so svojimi zámermi.
Takže človek je jednoducho odsúdený konať, to znamená zmeniť realitu; to sa netýka iba prírody, ale aj verejných inštitúcií, ktoré majú v podstate antropologický charakter. Úplnosť takýchto zmien na mieste s potrebnými prostriedkami na to by sa mala nazývať kultúra . A. Gelen považoval kultúru - ľudskú činnosť v súlade s plánom - za podstatu človeka a veril, že na tomto základe môžeme vybudovať komplexnú vedu o človeku.
Helmut Plesner (1892 - 1985) vo svojej knihe „Kroky organického a ľudského“ (1928) poukázal na takú charakteristiku človeka ako na výstrednosť svojej bytosti. Život zvieraťa je centrický v tom zmysle, že je úplne spojený s prírodou a nevychádza z neho; človek, ktorý nedokáže prerušiť spojenie s prírodou, napriek tomu opúšťa hranice prírodnej kolísky a ide mimo neho. Ak má zviera základ ako okolitý svet, nachádza sa ľudská sféra kultúry. V tomto dvojcentrovanom bytí je nestabilné postavenie človeka, pretože v jeho bytí je medzera v tele a duši, ale v skutočnosti človek žije v psychofyzickej jednote, ktorá ich vysvetľuje. Táto jednota však nie je stálou rovnováhou, a čo je dôležitejšie, vyzerá to ako dynamický kompromis tela a duše, v podstate ich medzera.
Pokiaľ ide o ducha, poznamenáva A. Gelen, nie je to jeho subjektivita (I), ktorá je nevyhnutná, ale oblasť jeho spoločnosti (WE). Potom by bolo logické dospieť k záveru, že jednotlivec má náhodný charakter, pretože na jeho mieste môže byť niekto iný a nezáleží na tom, kto to je. Inými slovami: človek je ľudstvo, pretože je nahraditeľný a nahradzujúci. Toto vysvetľuje dualitu ľudskej prirodzenosti, ktorá „vyvoláva“ osobu najskôr na sebaúspech a potom na zdržanlivosť. Práve ona koná ako jeden z motívov sociálnej organizácie, ktorá vyvažuje tieto protichodné túžby. Vytváraním sociálnych a politických inštitúcií, verejných organizácií a hnutí spoločnosť obmedzuje individuálne ašpirácie svojich členov; ale zároveň sa pod ochranou práv a slobody konkrétnej osoby.
Pozrime sa bližšie na úlohu ducha , o ktorej napísal M. Scheler. poznamenal veľmi dôležitú vlastnosť ľudského ducha, a to, že duch je objektívnosť, pretože veci v okolitom svete vníma ako objekty, ktoré majú ľudskú hodnotu a konečnú hodnotu. Objektivizácia sveta umožňuje človeku, ktorý je nositeľom ducha, vykonávať proces poznania a vytvárať si obraz sveta.
V tom však spočíva ďalšia dôležitá vlastnosť ducha. Ten, ktorý má určitý impulz príťažlivosti, si nedovolí odpočívať na vavrínoch; poznať jeden, vždy sa ponáhľa k druhému, a tak ďalej bez zastavenia. Hranice vedomostí majú iba dočasný charakter, pretože sú neustále tlačené smerom k trendu.
Táto zrejmá okolnosť umožňuje povedať, že človek je nekonečne otvorený svetu, to znamená, že sa ho donekonečna snaží stretnúť. V porovnaní so zvieraťom, ktoré vždy hovorí „áno“ svojmu prostrediu, človek vyzerá ako „večný protestant“; zviera hladné po novom, nikdy sa upokojujúce, čo sa dosiahlo.
Človeku bolo dané sebapoznanie, to znamená, že objektivizuje tak svoju skúsenosť, ako aj fyzickú kondíciu. Duch sa však nemôže stať jeho predmetom, pretože v tomto prípade by stratil svoju podstatu, spočíva v slobodnej implementácii všetkých zákonov.
Zvláštnosť ducha sa prejavuje v myšlienkovom akte, to znamená v schopnosti pochopiť podstatu sveta uvažovaním o určitých skutočnostiach. Scheler uvádza príklad: Buddha vidí chudobného, ​​chorého, mŕtveho a okamžite pochopí podstatu sveta. Takéto vedomosti, ako veril Scheler, majú a priori charakter (tu zdieľal názor I. Kant).
Z toho vyplývajú dva body:

  • myšlienka poskytuje pozitívne vedy (prírodné vedy) vyššie axiómy, ktoré usmerňujú výskum;
  • vo filozofickom zmysle to znamená schopnosť človeka oddeliť existenciu a podstatu, čo je hlavným atribútom ľudského ducha. Pre človeka nie je podstatné, aby mal vedomosti (aj keď je to dôležité), ale že má schopnosť ovládať podstatu.

Tým, že človek vynikol z prírody, skončil mimo neho na ceste k „niču“ (mimo priestoru a času) a týmto spôsobom sa otvára možnosť „absolútneho ničoho“. Tak prichádza k náboženstvu a zakorenil sa na druhej strane sveta. H. Plesner zdieľa túto myšlienku Schelera s tým, že si uvedomuje svoju bezvýznamnosť a hľadá svetovú nadáciu v náboženstve. Preto je pre neho nevyhnutný. „Ateizmus je ľahšie ohlasovať ako implementovať.“
Z iného metodologického hľadiska Ernst Cassirer (1874 - 1945) pristupuje k odhaleniu podstaty človeka. Vo svojej trojsvazkovej „filozofii symbolických foriem“ (1923 - 1929) av Eseji o človeku zdôrazňuje zásadný význam „kultúrneho priestoru“ pre definíciu človeka.
Dokonca aj M. Scheler objavil skutočnosť, ktorá vyplynula zo všetkých predchádzajúcich teórií, že charakteristická metóda radikálneho uváženia podstaty, ktorá k nim viedla, viedla k tak veľkému množstvu definícií, že neexistuje spôsob, ako ich kombinovať do niečoho jediného. V dôsledku toho naša moderná teória človeka stratila svoje intelektuálne centrum a objavila sa pred nami ako druh chaotickej rozmanitosti. A to nie je prekvapujúce, pretože sa ukázalo, že všetky vyššie uvedené teórie sa vyznačujú jednou logickou chybou - odovzdávajú časť ako celok, to znamená, že vyhlasujú jednu stranu ľudskej povahy za celú svoju povahu.
Racionalitu človeka, ktorú mnohí považujú za svoju hlavnú charakteristiku, nemožno považovať za jedinú a poslednú, pretože iracionálna stránka ľudskej povahy nie je o nič menej dôležitá. Človek žije nielen vo svete rozumu, ale aj vo svete náboženstva, umenia, histórie, jazyka. Pre teoretický popis tejto reality predstavuje spoločnosť Cassirer pojem „symbol“. Vidí jednotu všetkých vyššie uvedených foriem iracionálneho života ducha v ich symbolickej povahe, všetky sú symbolickými formami; Preto by jediná definícia osoby mala byť takáto: osoba je symbolické zviera (symbol zvieraťa).
Táto definícia nás však zavádza do oblasti kultúry a núti nás hľadať primárne zdroje človeka. Kazateľ zdôrazňuje holistický (z gréckeho holosu - celý, celý) charakter všetkých symbolických foriem; ich pluralizmus sa nevyhnutne spája s ich základnou jednotou, ktorej jadrom je symbol ako podstatná forma. Jednotu sveta teda zisťuje nielen veda, ale aj jazyk, mýtus, umenie atď. symbolické formy. Fyzický priestor je doplnený o kultúrny priestor. Ale podstata človeka je formovaná v symbolickej realite, ktorá je kultúrnym kozmom.
V tejto chvíli vo svojej teórii Cassirer nesúhlasí so Schelerom, pretože on - Scheler - verí, že tento symbol nás uzatvára prístup k samotným veciam alebo dokonca „ruší“ samotnú realitu, tj svet vecí. Poznať vec podľa Schelera znamená poznať ju ako takú, tj desymbolizovať ju. Cassirer je však presvedčený, že medzi človekom a svetom nemôže existovať priame spojenie, pretože človek vytvára svet prostredníctvom symbolov, a to je poslaním jeho života. Človek vytvára svet symbolov a on sám je v jeho strede; akýkoľvek pokus opustiť tento svet (ísť do „raja čistej bezprostrednosti“) je Cassirerom vnímaný ako „filozofický mystizmus“.
Vychádza z toho, že podstata človeka je obmedzená na okruh jeho činov; spočívajú vo výtvoroch jazyka, mýtov, náboženstva, umenia, vedy, histórie atď. V tomto prípade je úlohou filozofie vytvoriť jednotu všetkých týchto symbolických foriem.
Zdá sa nám, že Cassirer - jeden z „priekopníkov“ filozofie symbolizmu predstavuje problém kultúrnej podstaty človeka a nalieha na nás, aby sme hlbšie pochopili našu kultúrnu funkciu z hľadiska jej celkového významu pre nás.

1.2. PSYCHOANALYTICKÁ ANTROPOLÓGIA.

Psychoanalytická doktrína o podstate človeka je nekonvenčná pre filozofickú antropológiu, pretože berie našu víziu človeka za mysľou a otvára nové horizonty pre jeho porozumenie. Zakladateľom tejto oblasti v antropológii bol Sigmund Freud (1856 - 1939), rakúsky neuropatológ, ktorý navrhol novú liečbu neurotík. Základom tejto metódy bola doktrína nevedomia v štruktúre ľudskej psychiky, ktorá je podľa Freuda zdrojom neurózy. Psychoanalýza ako liečebná metóda v priebehu ďalšieho porozumenia jej počiatočných pozícií sa zmenila na filozofickú doktrínu človeka a čoskoro sa stala všeobecne známou.
Z čoho toto učenie pozostáva?
Vo všeobecnejšej rovine možno konštatovať, že Freudova štruktúra je vnímaná ako zložitá štruktúra, ktorej súčasťou sú tri princípy: 1) „I“ (Ego) - synonymum vedomia, ktoré sa riadi princípom reality; 2) „superego“ (Super Ego) je synonymom „Som ideál“, pretože Freud videl prítomnosť kultúry, morálnych štandardov spoločnosti, náboženstva, rodičovských práv a povinností, verejnej mienky atď .; 3) „To“ (Id) - podvedomie (alebo nevedomie) - najhlbšia vrstva psychiky, skrytá pred vedomím, ale vždy prítomná, akoby v nej bola.
Táto hlboká vrstva psychiky („It“) je podľa Freuda zdrojom a nosičom energie libida , tj energie sexuálnej príťažlivosti (latinské libido znamená túžbu, príťažlivosť, túžbu). Libido má povahu prirodzeného inštinktu, to znamená, že sa prejavuje bez ohľadu na vedomie, ktoré, ako sme povedali, dodržiava princíp reality a prežíva „tlak“ „super-Ja“, tj kultúry a morálky. A to je základný konflikt vnútorného sveta človeka: nevedomá príťažlivosť čelí prísnym požiadavkám kultúry (a náboženstva). To vedie k agresii, v niektorých prípadoch to vedie k neurotickému stavu.
Pri skúmaní samotného podvedomia v ňom Freud videl konfrontáciu dvoch princípov, ktoré označil so symbolmi Eros a Thanatos. Prvý (Eros) je inštinkt života, je konštruktívny a konštruktívny; druhý (Thanatos) - inštinkt smrti, ničenia, úpadku atď. Борьба Эроса с Танатосом определяет жизненную линию поведения человека.
Эти начала, по Фрейду, присутствуют в каждом человеке от рождения и сопровождают его в течение всей его жизни. Они не только “борются” между собой, но и проявляются друг через друга, то есть они в равной степени необходимы. Например, инстинкт самосохранения имеет эротическую природу, но он нуждается в известной агрессии для реализации своей цели. Живое существо сохраняет свою жизнь, разрушая чужую, - так заведено природой. У человека инстинкт смерти, направленный вовне, становится деструктивным (это ситуация, кажется, не нуждается в особых пояснениях), но часть этого инстинкта остается внутри психики человека и проявляется в нем в форме совести. Она, как известно, есть внутренний судья и исполнитель своего приговора.
Что же касается энергии либидо, то ее проявление Фрейд иллюстрирует так называемым Эдиповым комплексом, который присущ мальчику с раннего детства, и далее он определяет жизнедеятельность взрослого мужчины, - речь идет о влечении мальчика к матери и возникающей на этой основе враждебности к отцу как “конкуренту”. Имя Эдипа взято из древнегреческого мифа, согласно которому Эдип женился на вдове убитого им царя Фив, но неожиданно узнал, что погибший был ему отцом, а следовательно его жена с самого начала была ему матерью. Для девочек подобная ситуация описана Фрейдом как комплекс Электры , в котором выражается враждебность чувств дочери к матери как к своей сопернице в ее отношении к отцу.
Подобные истолкования внутренней жизни человека придают ей некий трагический оттенок. Однако у Фрейда говорится о трансформации энергии либидо в определенные формы высшей деятельности человеческого духа. Это явление получило название сублимации . В этой возможности Фрейд увидел общий источник высоких творческих потенций человека, приведших к созданию им науки, искусства, религии и др. Этим же Фрейд объяснял и истоки гениальности личности (см. его работу “Леонардо да Винчи”).
Учение Фрейда положило начало новому направлению в философской антропологии и вместе с тем поставило перед человечеством новые проблемы. Прежде всего оно перечеркнуло идею о безраздельном господстве разума в жизни человека и в истории, тем самым была продолжена линия, идущая от С.Къеркегора, А.Шопенгауэра, Фр.Ницше и др. Фрейд как бы вернул природу в лице ее инстинктов на ее законное место. Вместе с тем он опроверг и другую идею, а именно об исключительно благотворном влиянии культуры на человеческую личность, указав при этом на репрессивный характер культуры, что в ряде случаев выражается в утрате людьми (и народами) психического здоровья. Культура должна не конфликтовать с природой в человеке, а войти в состояние гармонии с ней – вот его мысль! Кроме того, Фрейд полагал, что природные корни войны и агрессии могут быть “обузданы”, если люди придут к идентификации своих интересов через усиление жизнелюбивой тенденции подсознательного, хотя, как он отмечал, практически добиться этого будет трудно.
Как и каждый мыслитель значительного масштаба Фрейд был подвергнут критике учениками и последователями его учения; это касается истолкования ими Эдипового комплекса, а также той исключительной роли, которую Фрейд придавал индивидуальной сексуальности личности, а также по другим вопросам.
Его учение продолжил, но при этом придал ему несколько иное толкование Швейцарский психолог и культуролог Карл Густав Юнг (1875 – 1961). В ряде своих работ, среди которых видное место занимает “Архетип и символ”, он выделил как особый компонент подсознательного его коллективную форму . (У Фрейда говорилось об индивидуальном “Оно”). “Для меня, - писал Юнг, - бессознательное есть коллективная психическая предрасположенность, творческая по своему характеру”.
Согласно Юнгу, в ходе длительной эволюции психики бессознательное вырабатывает устойчивые формы – архетипы (от греч. arche – начало, typos – образ). Это изначальные, врожденные психические структуры, образы, лежащие в основе коллективного бессознательного; они выражаются в мифах, сказках, в художественных фантазиях, сновидениях и т.п. В своей совокупности все они составляют базовое пространство коллективной психики, внутри которого находят свою основу все другие представления человека.
Стремясь обнаружить коллективное бессознательное и указать на него, Юнг пытается провести различия между “неистинными ликами” и “подлинным Я”. С этой целью он выделяет целую галерею человеческих персонажей, а именно: “Тень”, “Персону”, “Аниму”, “Анимус”, “Самость”. Расшифруем их значение.
“Тень” – это негативная сторона человека, всё низменное, животное, примитивное, но скрытое за маской благопристойности. “Персона” - это маска коллективной психики, олицетворяющая собой компромисс индивида с обществом. “Анима” и “Анимус” - архетипы женского и мужского начал, содержащиеся в образах человеческого Я. “Самость” - целостная личность во всей полноте ее индивидуальных свойств. Указанием на эти маски Юнг пытается показать сложную природу человеческой личности, ее раздвоенность и утрату ею идентичности, то есть единства выражения и существования. Человек многолик, - говорит Юнг, и в этом вина Западной цивилизации. Но как вернуть его себе самому?
Юнг полагал, что этого можно достичь путем идентификации на основе архетипов коллективной психики, устанавливая всеобщий и обязательный характер ее архетипов. И это дается не разумом, а иными средствами: архетип нельзя объяснить самому себе и другим. Он постигается и осознается тогда, когда мы следуем за мифом, придавая ему современное облачение. Ценность архетипа в том, что он связывает нас с прошлым, от которого мы в ходе прогресса сильно оторвались и поэтому утратили свои глубинные корни.
Интересны рассуждения Юнга об архетипе младенца, например. Ведь младенец – это все покинутое и брошенное на произвол судьбы и в то же время божественно-могущественное, но ничем не замечательное. Вечный младенец в человеке – это неописуемое переживание, некая несообразность, внутреннее препятствие и в то же время божественная прерогатива. Младенец в человеке – это начало в его жизни, и это ее конец (впадение стариков в детство). Мотив младенца, таким образом, представляет собой подсознательный, младенческий аспект коллективной души.
Архетип, согласно Юнгу, сдерживает прогресс, ибо он более естественен и в силу этого более морален; тогда как прогрессивный идеал есть плод чистого разума, всегда абстрактен и поэтому менее естественен. Он уводит человека от самого себя, хотя иллюзия движения всегда имеет место. В этих и других рассуждениях Юнга содержится критика Западной цивилизации и тревога за человека, оказавшегося в конфликте с самим собой.
Юнговское понимание человека состоит в его целостном видении, и это видение выражается персонажем “Самость”. “Я выбираю термин “самость” для обозначения тотальности человека, тотальной суммы сознательного и бессознательного существования”, - так сформулировал свою антропологическую позицию Юнг. Таким образом, человек по Юнгу это самостное существо.
Среди последователей Фрейда, критически настроенных к его учению, был венский врач и психолог Альфред Адлер (1870 – 1937). В своих работах он стремился преодолеть идею Фрейда о сексуальной обусловленности поведения человека и показать значение факторов иного рода, а именно личностных и социальных. Если К.-Г.Юнг обращался к символике бессознательного, то Адлер выделил “чувство неполноценности” и механизмы его компенсации как главные причины развития и становления человека. Человек рождается слабым и беспомощным, он наделен природой физиологическими недостатками. Окружающий мир сигнализирует ему о его несовершенствах, и это приводит к расщеплению его сознания, к разного рода конфликтным ситуациям.
Однако, под влиянием этого чувства – чувства своей неполноценности , человек вырабатывает механизмы компенсации; в ходе их “включения” осуществляется бессознательное развёртывание жизнедеятельности индивида. Побудительными мотивами при этом выступают: стремление к власти (здесь заметно влияние идей Фр.Ницше). Позже Адлер говорил о стремлении к превосходству и стремлении к совершенству. Сами эти мотивы имеют смысл тогда и только тогда, когда человек находится в социальной среде, то есть среди других людей, что и побуждает его стремиться к превосходному и к совершенству по к себе подобным. Социализация индивида – важная часть концепции Адлера, ибо здесь человек имеет возможность видеть себя как бы со стороны, то есть глазами другого человека (и общества). Если Фрейд видел в “сверх - Я” (культуре) подавляющую функцию по отношению к “Оно”, то Адлер усмотрел в культуре и социальных нормах позитивный фактор, запускающий механизм компенсации и таким образом помогающий индивиду преодолеть свое несовершенство. Кроме того, бессознательное у Адлера не противостоит сознанию, как в учении Фрейда, а дополняет его. Концепция Адлера привлекает внимание философов, психологов и культурологов к исследованию культурных и социальных факторов человеческого бытия.
Среди представителей неофрейдизма значительное место занимает американский социальный психолог и философ Эрих Фромм (1900-1980). В отличии от Фрейда, он уходит от крайностей биологизации в понимании природы человека, равно как и от социализации этой природы, в чем он усматривает ошибку А.Адлера. относительно последнего Фромм полагает неверным представлять индивида как некое подобие марионетки в руках общества.
Позиция Фромма формулируется им в экзистенциальном ключе; он фиксирует внимание на бессознательных противоречиях человеческого духа, которые возникают сами собой в ходе реальной жизни, но разрешаются индивидом на протяжении всей его жизни. По Фромму сущность человека представляет собой противоречие между бытием “брошенного в мир не по своей воле” человека и тем, что он выходит за пределы своей биологической природы благодаря способности “осознания себя, других, прошлого и настоящего”.
Выделение человека из животного мира приводит к возникновению “ экзистенциальных дихотомий ”, они и обусловливают особенность человеческого бытия. Например, одна из них заключается в одновременной силе и слабости человека, являющегося и частью природы, следовательно подчиняющегося ее законам, и субъектом, наделенным разумом и способностью осознавать свою беспомощность. Ясно, что человек силой обстоятельств поставлен в такие условия, когда он должен сам принимать решения; осмысливая альтернативные варианты, он далеко не всегда уверен в своей правоте и способностях. Это неизбежно порождает у него тревогу и беспокойство, что говорит о наличии еще одной “экзистенциальной дихотомии”. Будучи брошенным в этот мир в “случайном времени и месте” и “изымаемым” из него опять же случайно, человек осознает неизбежность своей смерти, и это осознание сильно влияет на его духовную жизнь, порождая “экзистенциальную дихотомию”, которая, как видно, коренится в самой сущности человека.
Иная сфера сложности человеческого бытия – исторические противоречия, которые возникают в процессе жизнедеятельности людей, их исторического развития. Примером таких противоречий может служить противоречие между достижениями научно-технического прогресса и неспособностью людей использовать их на благо себе и другим.
Фромм полагает, что эти противоречия могут быть разрешены, но для этого человеку надо измениться самому, проделав в своем сознании большую духовную работу. В своей книге “Иметь или быть?” он ставит эту проблему и призывает нас сделать акцент на “быть!” , отказавшись от непомерных притязаний на блага и свободы (”иметь!”).
Таким образом, можно сделать вывод о том, что человек рассматривается Фроммом как “ незавершенное существо ”, но такое, которое находится в постоянном и активном поиске своего оптимального развития, даже несмотря на то, что этот поиск может оказаться безуспешным, поскольку внешние условия часто бывают неблагоприятными. Как видно, концепция человека Э.Фромма подчеркивает значимость внутренних духовных потенций человека и его ответственность за свою судьбу и высокое предназначение. В силу этого она может рассматриваться как гуманистическая и оптимистическая.
Рассмотренные выше концепции и подходы свидетельствуют об актуальности проблемы человека. Они вплотную подводят нас к выяснению духовной ситуации нашего времени.

2. ДУХОВНАЯ СИТУАЦИЯ НАШЕГО ВРЕМЕНИ.

Духовная ситуация нашего времени давно уже стала темой №1 для многих интеллектуалов – ученых, политиков, философов, деятелей искусства, служителей церкви, видных бизнесменов и др. Они прежде всего выражают беспокойство и даже тревогу за будущее Западной цивилизации и планеты Земля, предлагают принять такие меры, которые могли бы изменить положение в лучшую сторону.
Если прибегнуть к известной метафоре, то ХХ век – это “железный век” (А. Блок). Именно в ХХ столетии развернулся во всю ширь научно-технический прогресс, коренным образом преобразовавший экономическое производство, технологические процессы, системы управления и т.д.; он – прогресс – утвердил человека в его уверенности относительно своих возможностей, сделав его независимым от природы. Сегодня человеку покорились пространство и время (глобальные линии связи, межконтинентальные транспортные линии, информационные технологии и др.). все это вполне заслуженно воспринимается нами как великое завоевание человеческого духа.
Вместе с тем нельзя не видеть и обратной стороны этого завоевания. Ведь именно в ХХ столетии человечество пережило две опустошительных мировых войны, возникших в недрах Западной цивилизации. И хотя угроза третьей мировой войны сегодня отодвинута, считать ее полностью устраненной пока нет оснований. В ХХ век сформировались и довольно продолжительное время действовали в качестве духовных основ политики тоталитарные по своей сути идеологии (фашизм, коммунизм и т.п.); они питали те общественные системы, которые не только жестоко подавляли инакомыслие (современная форма средневековой инквизиции), но и были причиной политической и военной конфронтации.
К этому можно добавить многочисленные локальные войны и конфликты в самых разных регионах нашей планеты, кровопролитные и жестокие гражданские войны; националистические движения, прибегающие к тактике терроризма – все это красноречиво говорит само за себя.
Но даже в тех благополучных в экономическом отношении странах, где достаточно высокий уровень жизни, мы не видим благополучия социального и духовного; ведь не секрет, что в этих странах существует довольно внушительная статистика террористических актов, наркомании, суицидов, распада семей, наблюдается упадок религиозного нравственного влияния. Высшие управленческие эшелоны власти нередко становятся мишенью для СМИ по поводу коррупции или равного рода аморальных и противозаконных действий их представителей.
Есть, однако, и более тревожные симптомы духовного кризиса. В последние 25-30 лет вполне осознанно мы стали ощущать глобальные проблемы; среди них первостепенными считаются экологическая и энергетическая проблемы, проблема природных ресурсов, проблема техногенной опасности, а также проблема разительного экономического и культурного неравенства (“богатый Север – бедный Юг”). Все это создает новый тип угрозы, не имеющей аналога в прошлом. Всем нам – землянам – сегодня недостает способности осознать всю серьезность такой угрозы и необходимости предпринять практические согласованные шаги навстречу ей.
В общем итоге ситуация видится так: невиданный ранее научно-технический прогресс (с одной стороны) и на его фоне – утрата духовных ценностей (с другой стороны). Человечество теряет веру в будущее, теряет чувство позитивной перспективы; цели развития становятся “бездушными”, формальными, а человек все больше осознает себя как объект анонимной, но враждебной ему, необходимости. Чувство духовного тупика – вот самый общий знаменатель всех форм сознания современного человека.
Как же возникла описанная нами ситуация? Какие факторы привели к ее формированию? В ряде известных источников даются ответы на эти вопросы.
Массы. Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет (1883 – 1955) в своей широко известной работе “Восстание масс” (1930 г.) одним из первых в ХХ столетии указал на те последствия, которые имел для Западного общества демографический фактор и связанное с ним омассовление всего Западного общества. Этот процесс берет начало с ХIХ столетия, когда население Европы в период с 1800 по 1914 г.г. скачком достигло 460 млн. человек (тогда как за предыдущие 12 веков не поднималось выше 180 млн. чел.), то есть резко выросло более, чем в 2,5 раза. Это вызвало коренные изменения в жизни общества, которые Ортега образно назвал “восстанием масс”.
Суть его в том, что элита (политическая, культурная и пр.) была оттеснена на второй план, на передний план во всех областях жизни вышла масса. Она овладела всем тем, что раньше было доступно исключительно меньшинству общества и стала определять своими мерками все проявления общественной жизни. Самое существенное в том, что масса вытеснила всякую индивидуальность, она “убила” все неординарное, благородное, избранное и выдающееся. Она утвердила свой критерий: человек должен быть таким, как все (в мыслях, оценках, стремлениях, поступках и т.д.). Масса породила среднего человека, и он стал главным героем современной истории. Человек-масса (“средний человек”) может принадлежать к самым разным слоям общества, но все эти люди будут связаны одинаково воспринятыми словами и мнениями. Единство того и другого – одно из качеств массы. Но оно носит временный характер, ибо оно навязано членами общества из вне и не учитывает присущего им от природы стремления к обособлению, к проявлению индивидуальности. Поэтому масса неизбежно становится манипулируемым объектом; она (по Г. Лебону) обладает импульсивностью, внушаемостью, терпимостью к мнению, склонностью к частым изменениям своего настроения и т.д. Отдельный человек живет разумом, масса же живет инстинктом. Люди, сбитые в массу, представляют нечто качественно иное, нежели люди сами по себе. Это хорошо показано в книге современного психолога Франции Сержа Московичи “Век толп”, которая сообщает опыт ХХ столетия в сфере господства психологии масс.
Именно в силу указанных свойств масса поглощает личность, убивая в ней индивидуальность. “Средний человек” приобрел мир и жизнь (ему стали доступны материальные блага, раздвинулись границы его свободы, появились новые возможности – путешествовать, учиться, занимать хорошо оплачиваемые должности, участвовать в политической и общественной жизни и мн.др.), но при этом замкнулась его душа, она стала непроницаемой. Жизнь, лишенная прежних запретов, смела всякий авторитет, кроме авторитета массы. Человек оказался один на один с толпой. Стал беззащитным перед ней. Приспособившись к этой ситуации, человек не использует своего интеллекта (это путь к глупости); в порядке самозащиты человек прибегает исключительно к “своему” мнению, не слушая других. Так приверженность массе сочетается со стихийным бунтом против нее. Но, как отмечал еще А.Камю, бунтует раб, но не свободный человек. В этом случае коммуникация носит извращенный характер, а бытие духа становится неидентичным (направленным против самого человека).
Опыт реальной истории показывает нам во что это может превратиться, если во главе массы оказывается “вождь” (а это происходит неизбежно). Уставшая от идейных и прочих блужданий масса жаждет вождя, фюрера, генерального секретаря или еще кого-либо из этого ряда, уповая на их способность, якобы, “навести порядок”; тогда возникают тоталитарные идеологии и системы, которые “узаконивают” массу в ее притязаниях и человека-массу вместе с ней. Это самый трагический и самый негуманный итог омассовления современного общества.
В тех общественных системах, где в массовом сознании прочно укоренились демократические ценности (приоритет общечеловеческого над идеологическим, права человека и их защита и т.п.), до этого как правило дело не доходит, но это не спасет современное общество от духовного кризиса, который порождается омассовлением всего и вся. Сегодня мы уже привыкли к словосочетаниям “массовая культура”, “массовое производство”, “массовое потребление”, “средства массовой информации”, “массовые зрелища”, “массовые партии”, “массовые общественные организации” и т.д. atď. И здесь личность подвергается повседневному давлению массы.
Аппарат . Среди факторов, определяющих духовную ситуацию времени, немецкий философ Карл Ясперс (1883 – 1969) называл бюрократический управленческий аппарат.
Масса, в силу присущих ей свойств, не могла бы существовать без громадного механизма управления; именно в нем она находит свою опору, без него она ничто. Масса неизбежно порождает “массовую” бюрократию, архипелаг чиновничьих структур, которые учитывают, высчитывают, планируют, определяют, контролируют, требуют постоянного отчета с низов и плодят многочисленные руководящие бумаги, смысл которых обычному человеку часто просто непонятен. Но без всего этого, стоящего над массой, масса не выжила бы.
Аппарат, будучи порождением массы, сам всецело ориентируется на массу, на ее потребности и вкусы: в области производства - на массу потребителей, в области духа - на массовую культуру, в области информации и управления - на средства массовой информации, в политике - на интересы массы (производителей, среднего класса и т.д.). В таком своем качестве аппарат становится универсальным механизмом как по масштабам (он велик и вездесущ), так и в качественном отношении (он уникален и единственен, кроме него ничего другого нет). Он и надежда, и опора, и реальность массы; но он и ее "поработитель", "притеснитель", "организатор", - с этой его ролью масса смирилась, ибо, как говорится, иного ей не надо.
Скрытая критика бюрократии содержится в Ганноверской Декларации (1993г.) Римского клуба (неправительственная организация интеллектуальной элиты, разрабатывающая рекомендации политикам по вопросам мировых проблем). В ней говорится, что в Европе и в мире все еще функционируют архаические институты управления, продолжают работать устаревшие экономические теории и политические структуры. Радикальные перемены необходимы, и они должны коснуться не только этих структур, но и менталитета людей. Требуются новые формы управления. Необходима подготовка новых политических руководителей.
Техника. Это особый фактор, определяющий жизнь и содержание Западной цивилизации, ее сущность, цели и общий характер. Ключевую роль техники в современном обществе отмечали многие философы. Приведем высказывания некоторых из них.
К.Ясперс констатировал тот факт, что мы уже давно живем в техническом мире, где, в отличие от прошлых времен, имеет место подлинное господство человека (и общества) над природой. Начиная от последних веков Нового времени мир приобрел такое количество железа и бетона, что стало ясно: человек заковал планету в сеть своей аппаратуры. Планета стала похожа на единую фабрику использования материалов и энергии.
Техника развивается в неслыханных темпах и масштабах; она теперь стала Второй природой или метатехникой (термин японского философа Т.Имамичи), оттеснив от человека Первую природу - естественную Природу, Природу Аристотелевского смысла. Метатехника сегодня - это и есть наша среда обитания.
Машина стала ближе человеку, чем Первая природа в лице животного, например. В этом последнем случае животное олицетворяет свою природную форму; машина же сконструирована самим человеком и никаких своих тайн (форм) она не имеет. Она близка нам своей функциональной полезностью и только, и именно в силу этого позитивного свойства она нам ближе, чем самое экзотическое животное.
NA Бердяев (1874 - 1948) отмечал феномен обездушивания человека, поставившего между собой и Первой природой машину. Машина сделала человека независимым от природы, она стала орудием подчинения природы человеку, и человек "опьянел" от сознания своей свободы и силы. Он уже не может остановить себя в своем движении вперед, дальше и дальше по пути технического прогресса, но он далеко не всегда осознает того, что он уже перешел ( и продолжает переходить!) разумные границы своей свободы. Он утратил душевные свойства - деликатность, осторожность, душевный трепет, разумный страх и т.п., - без которых он едва ли может считаться подлинным человеком. В этой связи раскрывается смысл фразы французского философа Жана-Поля Сартра (1905 - 1980): после Хиросимы (имеется в виду ее атомная бомбардировка американцами в начале августа 1945 г.) человечество осознало, наконец, что оно свободно. Это надо понимать так, что предел стремлений человека к свободе в мире техники есть полный абсурд, хотя он таковой многими и не осознается, ибо политика, опирающаяся на атомную дипломатию, выглядит вполне разумной и даже необходимой.
Западная цивилизация фактически стала заложницей у техники, ибо техника как среда обитания приобрела независимость от человека: она сама "ставит" себе цели и "определяет" направление развития; человеку же остается думать и действовать в соответствии с императивами технологии. Но самое тревожное состоит в том, что в таком своем качестве техника активно формирует самого человека, его духовность. Масса стала собой именно "благодаря" технике.
Техника насильственно, властно и неизбежно организует людей, подчиняет их логике технологического процесса, предъявляет к ним определенные требования, и они становятся придатком техники. Эту сторону вопроса хорошо показал еще К.Маркс. Люди (работники) у техники превращаются в разновидность функциональных устройств, ибо от них требуется технологическая дисциплина, внимательность, деловитость, действия автоматического характера, а также знания технологических процессов, инструкций и т.п. Индивид становится функцией: для него быть означает быть в деле, в процессе.
Технически насыщенный и организованный быт уравнивает все слои общества в едином восприятии всего и вся. Средства связи и сообщения, радио и газеты, кино и телевидение настолько сократили расстояния и время, что у нас возникает чувство единства с жителями не только других стран, но и далеких континентов. Для сравнения скажем, что о смерти Наполеона А.С.Пушкин узнал лишь спустя три месяца после этого события. Сегодня о подобных событиях мы узнаем через несколько часов, а то и минут.
Зная все, мы сопереживаем всему, но так как это практически невозможно, то наши сопереживания становятся бездушными, формальными. Техника не только объединяет нас, она еще унифицирует наши мысли и чувства, распространяя и навязывая всем нам одни и те же стандарты и критерии, оценки и подходы. Мы разучиваемся думать, искать, оценивать события и вещи самостоятельно - нам предлагают все то, что уже решено за нас и принято другими. Мы же боимся выпасть из орбиты общественного мнения и оказаться вне ее. Таким образом, "благодаря" технике наше бытие мыслится нами исключительно как "Мы", но не как "Я".
В этом кроется опасность для всех, ибо стандартизация восприятия, унификация мыслей и действий порождают конформистов по духу, то есть людей, некритически воспринимающих социальную реальность, готовых одобрять ее даже тогда, когда она выстраивается на сомнительных в моральном отношении началах (национальный и корпоративный эгоизм, гонения на инакомыслящих, апелляции к большинству, вождизм и т.д.).
В настоящее время технический прогресс определяется во многом развитием информатики. Гигантские по объему банки данных, развитые компьютерные сети, включая Internet, позволяют "учесть" чуть ли не каждого жителя страны и выдать информацию о нем даже деликатного свойства. Если в этом состоит удобство для полиции (борьба с преступниками), налоговой службы и др. служб государственного назначения, то в этом кроется и опасность, ибо при случае эта технология может быть использована в тоталитарном режиме для насаждения чуждой людям идеологии.
Философия кризиса духа. Какова же философия кризиса духа современной техногенной цивилизации?
Согласно К.Ясперсу, приведенные выше факторы этого кризиса, а именно - массы, аппарат бюрократии и техника в совокупности как бы очерчивает границы порядка существования . В этих границах и живет человек. Но он не был бы человеком, если бы не стремился вырваться из них. Человека невозможно свести к некоему набору принципов, какими бы разумными они не представлялись. Человек открыт миру, он богаче всех принципов, вместе взятых.
Это заложенное в человеке извечное стремление превзойти себя находит в качестве своего рода противовеса софистику , оправдывающую границы порядка существования. Иначе нормальным положением вещей и отношений стала бы анархия, общество впало бы в состояние хаоса. Современное технократическое общество имеет такую софистику, однако, она все больше входит в противоречие со здравым смыслом. Например, безудержное стремление развивать технику сегодня уже становится под сомнение фактами техногенных катастроф (одна из них - Чернобыль, 1996г.) и возникающих на их основе психологических комплексов. Alebo iný príklad. Вера в силу бюрократии в современном обществе подрывается фактами ее неспособности предотвратить нежелательное развитие событий в области экономики (неожиданные финансовые спады), социальных отношений (вспышки национализма и экстремизма), мировой политики и экологии (возникновение кризисных ситуаций в отношениях между странами и блоками, обострение отношений в отдельных регионах и др.). Это говорит о том, что аппарат отрывается от реальностей, приобретает самостоятельное значение и перестает удовлетворять массы. Что же касается техники, то она, как известно, при всем своем совершенстве, обладает неустранимыми изъянами: она не может быть абсолютно надежной, она "склонна" к отказу, ломается и разрушается, она требует тщательного ухода и подчас создает очень высокую степень ответственности для тех, от кого зависит ее функционирование. Например, согласно, официальной статистики 70% авиакатастроф в мире происходит по причине человеческого фактора.
Все эти "минусы" фокусируются в психике современного человека в форме глубоких и тревожных состояний духа, и они "толкают" его - человека - массу, к выходу за границы порядка существования. Так человек - масса оказывается в состоянии экзистенции , то есть он начинает осознавать жесткую ситуацию выбора: или оставаться в массовом обществе и с тревогой ожидать катастрофы, или превзойти его, найдя иные подходы, иные ценности, иные смыслы бытия.
Истоки такой экзистенции Н.А.Бердяев и К.Ясперс усматривали в ощущении разрыва человека со всей предыдущей историей человечества, в историческом факте разбожествления мира и на этой основе - в утрате смысла жизни, в появившемся и укоренившемся ощущении духовной пустоты. Кризис духа К.Ясперс объяснял недостатком доверия . Когда все вокруг нас подчиняется целесообразности, исчезает сознание целого как основы всего. Мир перестает восприниматься нами как позитивное по своей сути единство ; мы воспринимаем его фрагментарно, разорвано и в каждом конкретном случае мы ставим под вопрос доверие к "Фрагменту": можно ли доверять занимаемой нами должности?, профессии?, вещам, которыми мы пользуемся и которые нам навязываются рекламой?, информации, которая нам сообщается?, политику, который маячит на экране телевизора и т.д.? Распад некогда единого мира на фрагменты привел к кризису доверия к миру в целом. Этому способствовало и развенчание Божественного авторитета, уничтоженного огнем критики в XVII-XVIII ст., что неизбежно привело к цинизму, позитивизму, утрате высоких идеалов. Произошло разбожествление мира, он был лишен главной своей тайны и силы - Бога. Такой же в сущности точки зрения придерживался и Н.А.Бердяев.
Выход из кризиса в этом случае видится не на путях дальнейшей рационализации порядка существования, а на путях "очеловечивания государства" (К.Ясперс) или "охристианивания технической цивилизации ( Н.А.Бердяев). и то, и другое имеет исключительно духовное назначение и представляет по сути попытку вернуть человеку (и обществу) человеческое, то есть вернуть ему осознание его сущности.
Но есть и иные "проекты". Знаменательным является факт проявления озабоченности духовным кризисом со стороны ученых. Один из них - физик Дэвид Бом считает, что всем нам необходима когерентная культура (от лат. cohaecrens - находящийся в связи), то есть такая, которая основана на общих для всех людей смыслах.
Сейчас такой культуры практически нет, ибо люди на Земле разобщены различием смыслов, которые лежат в основе их духовной жизни. Если же мы все-таки придем к сознанию ценности общего (идея холизма - от греч. holos - целый, весь (как нашей главной ценности, то мы покончим с тенденцией дробления смыслов, воинствующей фрагментарности, что разъединяет всех нас и обрекает на одиночество и духовную гибель.
Поиск общих смыслов может осуществляться через диалог, поэтому всем нам надо проявить такое качество, как открытость к диалогу, способность услышать друг друга, понять принципы друг друга и быть готовым пожертвовать чем - то ради общей (а она станет и нашей ) выгоды. Здесь имеется в виду диалог христиан со сторонниками иных религий, верующих и неверующих, ученых и представителей искусства и культуры, науки и религии и т.п. В итоге мы могли бы прийти к когерентному холизму , ибо не все холистические взгляды когерентны. Например, нацизм есть холизм, но он не когерентен, так как охватывает лишь часть общества, которая открыто и резко противопоставляет себя другим его частям (народам, нациям, личностям и т.д.). Когерентный холизм возможен только при сознательном и добровольном движении к нему всех людей.
Активную позицию в решении проблемы духовного кризиса занимает Христианская Церковь. Но она считает целесообразным воспротивится тем технологическим новациям, которые становятся (или уже стали) нормой жизни цивилизованного общества. Речь идет о практике пересадки органов в целях продления жизни людей, о контроле за рождаемостью, о технике искусственного осеменения, о технике генного анализа и генетического отбора, о борьбе со старением человеческого организма и других технологиях, которые неизбежно порождают этические проблемы. В этой связи стоит введение нового термина "биоэтика" - этика сохранения жизни.
Христианская Церковь исходит из божественной сущности человека, а следовательно ответственность человека видит как ответственность перед Богом прежде всего. Она видит глубинную связь между телом и личностью, и поэтому всякое вторжение в тайну тела рассматривает как угрозу личности, ее божественной сущности, угрозу взаимопроникающим отношениям между заповедью, любовью и воплощением истинного человеческого потенциала. С точки зрения здравого смысла вышеуказанная позиция выглядит спорной однако игнорировать ее было бы ошибкой.
Мы привели далеко не все высказывания по поводу духовного кризиса Западной цивилизации. Но и те, о которых шла речь позволяют нам заключить о том , что проблема кризиса осознается в ее важности.
Справедливым будет заметить, что "задетость" кризисом, чувство трагизма в большей степени присуще сознанию простого человека, чем идеологам научно-технического прогресса, бизнеса и управления, которые сильны своим догматизмом, подкрепляемым корпоративными эгоистическими интересами. Человечеству еще предстоит найти новый подход, но оно должно выработать его в себе самом при полном осознании его важности и необходимости. Как отмечается в Ганноверской Декларации Римского клуба, нам нужны новые поколения политиков, способных эффективно ответить на вызов истории.

ОБЩИЕ ВЫВОДЫ

Все вышесказанное подводит нас к мысли о том, что проблема человека в современной философии тесно связана с практическими вопросами мирового развития и ставится в прямой зависимости от тех тревожных и опасных тенденций, которые проявляются в недрах Западной цивилизации. Вероятно, не будет преувеличением сказать, что ответить на вопрос: "Что такое человек?" сегодня означает ответить на другой вопрос, а именно: "Что мы - люди - должны сделать сообща, сохранив себя как носителей высоких и уникальных способностей, о которых речь шла выше?".
Такая постановка вопроса ориентирует нас на глубокие размышления о самих себе и об обществе в целом и является по сути программной. И пусть она стимулирует нас в этом направлении. От того, к какому выводу мы придем, зависит наше общее будущее.





Prečítajte si tiež:

duchovno

Filozofia Platóna Platónove učenia a jeho myšlienky

Theosophy

Špecifiká filozofických vedomostí a vedomostí. Problém vedeckého základu filozofie

Sekulárny Svetský humanizmus

Späť na Register: Philosophy

2019 @ edudocs.pro